Главная Карта сайта Контакты
Искать
rodger
Список компаний «Пират» (г. Сочи):


Баня ПИРАТ

Баня ПИРАТ » О компании » Это интересно » Баня в имперском Петербурге

А.Васнецов.Общественные бани.1917.Из коллекции П.Д.Цуканова

 

 Какой русский не любит баньку, особенно в новогодние дни? Испокон веков ходили русские в баню попариться березовым веничком не только по большой любви, но и «причаститься» — тело отмыть да душу облегчить, поохать о тяжелой судьбине русского человека, перемыть косточки соседям, погадать да душистого кваску хлебнуть.

В веке нынешнем русский люд предпочитает париться в саунах, в основном — финских… А как отмывался от грехов век XIX? Куда ходили москвичи и петербуржцы? И как проходил обряд банного омовения?

Уже с пяти утра 25 декабря, в день встречи православного Рождества (по старому стилю), народ ломился в бани. В имперском Петербурге выбор бань был впечатляющим: для простолюдинов и низших сословий — публичные (их еще называли торговыми и общественными), для зажиточных и благородных персон — небольшие семейные баньки при домах или же люксовые номера при тех же общественных банях. В общей сложности, к концу XIX века насчитывалось около 50 общественных и 500 домашних бань. Воистину — столичный размах.

В новогодние праздники петербуржцы любили попариться в лучших банях города — Восточных, Воронинских, Невских и Егоровских, которые, по воспоминаниям современников, скорее напоминали изысканные палаццо, нежели бани в совковом представлении.

                   Егоровские бани в Санкт-Петербурге

 

Воронинские были одни из лучших во всей Европе, созданы по последнему слову медицины и инженерной науки. К слову сказать, владелец этих необычных по тем временам бань, купец второй гильдии Михаил Степанович Воронин, был человеком выдающимся — членом Петербургской академии наук, специалистом в области микологии и фитопатологии. Строительство же столь великолепного банного комплекса было вызвано не только прихотью самого Воронина, но и недовольством властей плохим состоянием банных дел в городе.

           В 1871 году петербургским обер-полицмейстером генерал-адъютантом Ф.Ф. Треповым было издано распоряжение об осмотре всех городских общественных бань. Эта комиссия сделала неутешительные выводы, итогом которых было закрытие некоторых из них как не отвечающих санитарным нормам. В рапортах банная инспекция докладывала следующее: «Баня находится в весьма запущенном и неудовлетворительном виде; полы и оконные переплеты большею частью сгнили; штукатурка на стенах местами отвалилась; стены запотели, а наружные проникли сыростью насквозь; отхожие места распространяют зловоние». При такой «запарке» в сфере банно-прачечных услуг Воронинский комплекс явился порывом свежего ветра в гниющем царстве. Поэтому многочисленный городской люд отправился смывать грехи 1871 года в самые передовые банные апартаменты столицы.

Горожане торопились в бани перед вечерними и ночными гуляниями — успеть смыть «накипь» уходящего года до первой рождественской звезды.

Вот как описывает некогда популярный писатель Лейкин Дворянское отделение Воронинских бань: «Раздевальная комната блещет огнями. Сочельник. В альковах лежат завернутые в простыни бороды, усы. Некоторые, свив себе из полотенец чалмы, лежат в растяжку и кряхтят. По временам слышен возглас: «Принеси мне бутылку пива, да похолоднее!» Гости приходят, другие уходят».

                                          Банщик

 

По столице Российской империи быстро разнесся слух о невиданных банях: потолки бассейнов первого класса были зеркальными, номера из пяти комнат отделаны в турецком стиле с диванами; женские комнаты выполнены во вкусе изящных времен Людовика XVI. В «Ведомостях Санкт-Петербургской городской полиции», которая тщательно следила за всеми новшествами, отмечалось, что полы здесь были не деревянными, а — о, чудо! — асфальтовыми: «не скользки даже при мыле и приятны для ходьбы босыми ногами». Удивительно было и то, что владелец этой бани не только учел «пожелания тела», но и подумал о душе моющихся: изразцовые каменки были расписаны пословицами, например, «Всяк несет уста, где вода чиста». Говорили о невиданных фонтанах и сводчатых потолках, мраморных бассейнах «в 50 квадратных аршин»; поражало воображение и то, что в бассейнах по желанию менялся не только уровень воды, но и температура. Вода была проточная, но самое удивительное — можно было плавать как в водоемах. Конечно, для петербуржца XIX века это было неслыханно и невиданно. Да и лечебно-оздоровительные процедуры выглядели необычно: душ исторгал «струи воды, которые по желанию или по предписанию врача направлялись на те части тела, которые требуют врачебного пособия».

Горожане, успевшие подсуетиться и купить абонемент в баню, могли рассчитывать даже в новогодние дни на скидку в 25 процентов. А сэкономленные деньги пришлись бы очень кстати: можно было прикупить и сладости детишкам, и носки мужу. Правда, только самые прогрессивные хозяева шли на подобную уступку.

Надо сказать, что баня по тем временам — удовольствие не из дешевых. Конечно, можно отказаться от многих банных услуг, но не в главный же праздник года! Поэтому в эти дни копеек на себя не жалели. Пока посетитель парил кости, его белье стирали, сушили и «выкатывали», то есть гладили. Стоило все одну копейку. Для простых людей вход в баню обходился дорого — в три копейки; надо было заплатить за хранение одежды, за веник (со своим нельзя), мочала, папиросы, шайку и другие банные принадлежности. А вот расчески или, как их называли, гребенки, выдавались бесплатно. Банные принадлежности продавались тут же — или во дворе бань, или внутри помещения. Как правило, в каждой бане были «авторские» веники и мочала. Например, мочала в Воронинских банях были двух видов: лубочные (из кульевой или свежей рогожи) и «кокосовые» (из манильской чесаной пеньки). «Кокосовыми» пользовались только дамы.

Услуги парикмахера, «мозольного мастера» (тот, который срезал мозоли с распаренной кожи) и «ногтеизвлекателя» стоили тоже прилично.

                                   Сандуновские бани

 

 

В новогодние праздники посетители отдыхали со всем размахом русской души. Между полок ходил пряничник, предлагал посетителям всевозможные угощения — пряники вяземские, тульские с имбирем, медовые; квасник наливал квас — хлебный, клюквенный, грушевый, монастырский. Перед баней, у входа, стояли сытые, румяные торговки с подсолнухами, семечками, цареградским стручком, леденцами в розовой бумажке с бахромой, селедкой и даже мочеными дулями.

Персонал состоял из банщиков, приказчиков, кассиров и чернорабочих. У банной артели была общая касса, из которой посетителю выплачивали деньги в случае пропажи его одежды. На деньги артели работники покупали квас и пиво для посетителей, мочало для мочалок, суконки, мыло, простыни, сырые яйца для тех, кто имел обыкновение использовать их для мытья головы.

«Дом народного здравия» или Егоровские бани — старейшее банно-прачечное заведение Санкт-Петербурга (построено в 1804 году) — также были излюбленным местом горожан. Особенно почитали петербуржцы «восточные бани с душем Шарко», которые можно было посетить за 60 копеек. В них имелось гидротерапевтическое отделение с сернистыми, соляными, песочными и другими видами лечебных бань. В новогодние праздники посетители часто задерживались здесь до закрытия, так как после приятных процедур можно было приступить к еще более сладостным — выпить и закусить в ресторане и развлечься в кегельбане.

Но были бани и совсем другие… Любопытное описание оставила белошвейка, которая не раз посещала общественные бани вместе со своей хозяйкой:

«…Тараканов черных было хоть «пруд пруди», ребята их боялись и визжали, а мы и не замечали, как они иногда ходят по ногам, пока ты сидишь на лавке и моешься. В парильне от пара трудно было что-нибудь разглядеть. Париться любили чуть ли не «до упаду», и раскрасневшиеся женщины, обливаясь после парильни холодной водой, выбегали в раздевальню, чтобы отдышаться, приговаривая: «Ой, тошнехонько»…».

Жар был настолько сильным в городских банях, что существовала даже статистика «умерших под веником», в основном то были люди преклонного возраста или же горькие пьяницы.

           Приглашение в Сандуновские бани.1897

 

 

В баню под Рождество ходили и за тем, чтоб увидеть известных людей, которые тоже были не прочь попариться на липовых полках березовым веником. Современники вспоминают, что частенько там можно было встретить Льва Толстого и услышать пение Федора Шаляпина. Кстати, певец был еще тем шутником и любил распевать на мотив «Волга, Волга, мать родная» песенку «Баня, баня, мать родная»:

Блошка банюшку топила,
            Вошка па-а-рила-а-ся…
            Блошка вошку полюбила,
            С полка сва-ли-ла-а-а-ся!

А дома уже ждала на столе рождественская утка, покрытая золотой ароматной корочкой, кокетливая елка, обвешанная яркой бижутерией, под ней — подарки в шуршащих обертках. Простой и не очень простой люд после жаркой баньки кутался в тулупы и шубы, спешил домой. Рождественский сумрак укачивал снежные перья, эхо бубенцов лихих троек растворялось в умиротворении городских дворов. Огромный купол неба немел в ожидании первой звезды. Рождественской звезды.    

 

В статье использованы материалы книги И.А. Богданова «Три века петербургской бани», СПб,  2000.  «Культпоход» №12, 2007    Наталья Колесникова


Статистика посещаемости компании Яндекс цитирования   spacer
spacer spacer
+7(918)
003-84-21 spacer  
354000, г. Сочи,
ул.Орджоникидзе, 24/2
spacer  
spacer
 

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru © 2017 Pirat

spacer
mail